Магазин пчеловодного инвентаря и оборудования для пасеки

8 (49232) 2-48-62
8 910 188 82 81

       

История пчеловодства в Древней Руси.

        Уже во времена Геродота (V в. до и.   1.)   мед   и    воск   были   в   широком употреблении у скифов. Об этом свидетельствуют описанные Геродотом погребальные  обряды скифов, персов и вавилонян.
        Персы и вавилоняне, по-видимому, пользовались завозными продуктами пчеловодства, так как природные  условия  этих  стран  не  были  благоприятными для широкого развития медового промысла. Крупнейшим    поставщиком меда и воска в страны Ближнего Востока были оседлые скифские   племена, занимавшиеся   земледелием.
        Скифы-скотоводы, населявшие степные районы, вели кочевой образ жизни и не могли быть производителями меда и воска и, очевидно, сами получали их в форме дани от оседлых племен.
        Торговля медом и воском с Грецией приобрела особенно широкий размах к концу I тысячелетия до н. э. По свидетельству Полибия (греческий писатель II в. до н. э.), греки вывозили из северного Причерноморья («окружающих Понт стран») хлеб, скот, рабов, а «из предметов роскоши... в изобилии мед, воск, соленую рыбу».
        Следовательно, у скифов мед и воск были уже продуктами хорошо организованного промысла. Вероятнее всего этот промысел существовал в форме бортничества и его высшей ступени — бортевого пчеловодства, характерного для племен и народов южнорусской лесостепи уже при развитой частной собственности.
        Не исключена возможность, что скифы знали и пасечное ульевое пчеловодство, так как грекам оно было известно еще в середине I тысячелетия до н. э., а скифы имели с греками тесные военно-политические и экономические контакты и, естественно, могли бы перенять эту более прогрессивную форму пчеловодства.
        Иностранные и первые русские письменные памятники сообщают, что ко времени образования Киевского государства и правления первых Рюриковичей пчеловодный промысел восточных славян имел характер важной и хорошо организованной отрасли феодального хозяйства. В собственности феодалов, прежде всего киевского князя, его семьи и родственников, боярства и знатных дружинников находились большие площади так называемых бортных ухожеев — лесных угодий, пригодных для  ведения бортевого пчеловодства.
        Бортные угодья использовались самими владельцами, а  также  сдавались в аренду за определенную плату деньгами или (чаще всего) натурой. Наряду с этим   существовали бортные угодья и как собственность крестьян, полузависимых и свободных, облагавшаяся, подобно другим средствам производства (земля, звериные и рыбные ловли и  т. д.), данью в пользу князя и  государства.
        Борти и бортные угодья, имевшие серьезное экономическое значение, находились под охраной законов Киевского государства. По «Русской правде» за порчу или     разграбление княжеской борти взимался штраф 3 гривны (цена одной лошади или 9 баранов), смердьей (крестьянской) — 2  гривны.  За умышленное   нарушение   бортной   межи,   так же   как   и   пашенной,   налагался   штраф 12 гривен.
        Таким образом, уже с самого начала существования Киевского государства право   собственности на бортное ухожье и борть было тождественно праву на землю. Это   свидетельствует высокой  организованности  производства  меда  и  воска  в  Киевской  Руси, об   окончательном  переходе  бортничества в бортевое пчеловодство, то   есть о   превращении   его   в  организованную отрасль хозяйства.
        Экономическое  значение   пчеловодства этого времени было  очень  большим. Мед и воск наряду с мехами служили   своеобразной   валютой   в   оживленной торговле Киева с Византией, западными и северо-западными европейскими   государствами.
        Через   волжско-камских болгар,   Хазарское  царство   и Византийские порты мед и воск из восточно-славянских земель шли в страны Арабского Востока и Средиземноморья в обмен на дорогие ткани, оружие, предметы роскоши. Свое  желание перенести столицу Киевского государства в Переяславец  на  Дунае     киевский князь  Святослав   (Игоревич)   обосновывал  тем,   что  в   Переяславце сходились пути  международной  торговли  важнейшими товарами,  в числе которых были «мед  и   воск  из  Руси».  Это  говорит  о накоплении значительных излишков продуктов   пчеловодства   в   руках   имущей верхушки   Киевского   феодального   общества.
        Следует отметить, что, судя по дошедшим до нас письменным документам той эпохи, Киевская Русь была в свое время практически единственным крупным   экспортером   продуктов   пчеловодства.
        В конце I тысячелетия н. э. высокий спрос  на продукты  русского пчеловодства   поддерживался пышным  развитием православной церкви в Византии, являвшейся  основным  потребителем русского воска и меда.
        Принятие в 988 г. христианства и последовавшее вслед за этим быстрое строительство церквей  и монастырей в «градах и весях» на всей огромной территории Киевской Руси резко увеличило  внутренние потребности   страны   в  продуктах пчеловодства, особенно в воске.
        Бурно развивавшаяся русская православная церковь с ее пышными обрядами расширяла и обмен воска на дорогие заграничные ткани, церковную утварь, золотые и серебряные изделия светского   и  церковного  назначения.
        В итоге общий спрос на мед, и особенно на воск, еще больше увеличился. Способствовало этому и соперничество Киева  с  Константинополем.

        По  свидетельству    иностранцев, вскоре  после принятия   христианства, в самом  начале  XI века,   в   Киеве уже  было   около 400 церквей, а через 100 с небольшим лет, по сообщению летописи, во время пожара   в  Киеве   сгорело   более   600 церквей. Киеву старались    подражать Новгород, Чернигов, Полоцк и другие столицы удельных княжеств, превратившиеся в процессе феодализации и распада Киевского  государства в  столицы самостоятельных  феодальных  государств.
        В   процессе   феодализации   и   захвата   крупными   феодалами   лучших    земель,   в   том   числе  и   бортных   угодий, создаются условия  для сосредоточения в   их  руках  огромных   запасов   меда   и воска.   В   эпоху   феодальной   раздробленности  и междоусобных  войн  мед  и особенно   воск    наряду   со   скотом, и пленными считались  наиболее ценными военными трофеями.  Из  погребов  разграбленной   в   1146 г. Путивльской усадьбы Киевского князя Святослава враги взяли 500 берковцев (5000 пудов) меда.
        В эпоху феодальной раздробленности внешняя торговля  продуктами пчеловодства   не  сократилась,   потому  что воск и мед были  одними из  немногих, производившихся    на Руси продуктов, которые  имели  большой  и  постоянный спрос  на   международном  рынке   и   на которые   многочисленные  потомки  Рюрика, претендовавшие на величие и сидевшие на престолах великих и удельных княжеств, могли купить себе дорогие  заморские ткани,  оружие,  украшения.
        Внутренняя же торговле медом и воском в эту эпоху в силу тех же причин значительно выросла. Согласно письменным документам, в XII веке в Новгороде уже существовал особый класс купцов «вощников». Через рынок этого крупного торгового центра проходило в то время ежегодно около 20 тысяч пудов воска.
        Учитывая,   что   меда   производилось в несколько раз больше, чем воска, что Новгород   был   на  единственным   крупным воско-медовым рынком, что значительная  часть  меда и воска потреблялась на месте (дворами князей и бояр, церквями и монастырями, крестьянским населением), можно уверенно говорить о  важной роли пчеловодства  в  экономике   русских   княжеств   XII—XV   веков и высокой степени его организации как отрасли хозяйства.
        Это подтверждается многочисленными письменными документами той эпохи, в   частности   завещаниями   и  договорными   грамотами   великих  и  угольных князей,   в   которых борти и  бортные угодья упоминаются,  как правило, сразу  же  после  деревень  с  землей  и населением, то есть отнесены к разряду   наиболее   важных  предметов   завещаемого  имущества.
        Такое положение русское пчеловодство сохраняет до  XVII  века  включительно.
        Пасечное колодное пчеловодство характерно   для   эпохи   развитого  феодализма,   но   возникло   оно   задолго   до этого и развивалось вместе с феодальным способом производства. В районах густонаселенных    и     обезлесенных   оно возникло  раньше  и развивалось  значительно   быстрее,   чем   в   малонаселенных лесных районах, Это подтверждают раскопки   Райковецкого  городища,    где были  обнаружены   доски   со   следами пчелиных сотов. Таким образом, в среднем   Поднепровье   пасечное   пчеловодство   существовало  уже  в   XII   веке.
        Арабский писатель Ибн-Даст пишет, что «из дерева они (восточные славяне) выделывают род кувшинов, в которых находятся у них и ульи для пчел, и мед пчелиный сберегается». Это свидетельствует о том, что уже в X веке у наших предков было все для перехода от бортевого пчеловодства к пасечному.
        В сказании араба легко увидеть, что славяне   уже   делали  жилища  для   пчел не в стволе растущего дерева, а в наиболее   пригодном   для    этого   обрубке дерева.   Отсюда   до   пасечного   пчеловодства  — один  шаг.   И  он  был,  вероятно,   сделан   очень   скоро.   Во   всяком случае,   есть  свидетельство   того,  что южные   области Киевского государства характеризовались развитым  пасечным пчеловодством еще задолго до XIV века.  Иностранный   путешественник   Галл (начало   XI    века)   в   своей    «Хронике» писал:   «Я  видел  в  этой  земле   удивительное   множество    пчел, пчельников, пасек на степях  и борти  в лесах,  я  заметил  в  ней  чрезвычайное  обилие   меда и воска».
        Возникновению пасек способствовало также освоение восточно-славянскими племенами культуры энтомофильных растений, судя по данным археологии, еще в XI—-XII веках.
        К XVI—-XVII векам гречиха и плодовые сады продвинулись в самые северные районы их современного распространения и занимали в хозяйстве страны видное место.
        В XVI веке, например, на Псковском рынке уже был специальный гречишный ряд. а в XVII веке в подмосковных имениях царя гречиха занимала до 7% площади посевов и до 50% урожая зерна, а сады  занимали   десятки  гектаров.

назад

на главную